Особенности творчества Виктора Пелевина. Эволюция творчества ПелевинаСтраница 2
Сатирический роман низменно-бытового содержания строится как "перелицовка" греческого любовного романа с сохранением его сюжетной схемы и ряда отдельных мотивов, но в травестированном виде: вместо безупречных героев — воры и бродяги, вместо возвышенной любви — гомосексуальная связь и т. д. В этом смысле не случайно любовная история с Мюс не только оборачивается предательством, но и соседствует с гомосексуальной темой. Любовь, как и многое другое в этом мире, становится девиантной, неестественной.
Форма "менипповой сатиры", ставшая уже традиционной для пародии на повествование высокого стиля, не является случайностью. Аристократ, "арбитр изящного" и одновременно циник Петроний стремился не "исправить" нравы, а развлечь читателя беспощадной откровенностью своих описаний, далеко выходящих подчас за пределы того, что считалось пристойным в серьезной литературе. Близка к этому и позиция Пелевина: он, никак не относится к истинам и морали, по крайней мере, в своей писательской ипостаси" и "последовательно очищает свой ум от любых ценностных категорий, стремится к некоей окончательной свободе, когда человек лишен любой здешней ценности и самого "здесь и сейчас".
Однако задачи "ДПП" выходят за рамки, обозначенные сатирическим романом в чистом виде. Новеллистический стиль романа создает структуру, внешне бесформенную, что дало повод для многих нареканий. На первый взгляд, ни один из эпизодов "ДПП" не вытекает с логической неизбежностью из предыдущего, а некоторые побочные линии можно изъять без всякого ущерба для повествования. Многих критиков раздражает то, что "смена событий обусловлена не логикой, а манипуляциями, которые герой совершает с числами.
Но важно отметить, что нанизывание, казалось бы, необязательных эпизодов подчинено определенной цели: совокупность разрозненных историй должна продемонстрировать, что "реальность", изображенная в "ДПП", совершенно иррациональна, герои романа, как и сам автор, отчаялись понять какие бы то ни было законы, объективные причины событий. "Эпоха и жизнь были настолько абсурдны в своих глубинах, а экономика и бизнес до такой степени зависели от черт знает чего, что любой человек, принимавший решения на основе трезвого анализа, делался похож на дурня, пытающегося кататься на коньках во время пятибалльного шторма". В современной России, по мысли Пелевина, можно лишь слепо подчиняться неведомым иррациональным силам, покоряясь неизбежности, как и поступает главный герой, который в детстве узнал о магической силе чисел и, выбрав число 34, стал ему поклоняться. "Поняв, что услышан, Степа не только обрадовался, но и испугался. Было не очень понятно, кем именно он услышан".
Между тем, такое новеллистическое построение было использовано в другом античном сатирическом романе — романе Апулея "Золотой осел". В этом романе повествование раздроблено на отдельные отрезки, охватывающие единичные бытовые эпизоды, которые округлены и закончены, но они изолированы и довлеют в себе. Бытовой мир рассеян и раздроблен, лишен существенных связей. Он статичен, и герой, даже перемещаясь в пространстве, по сути совершает переход из ниоткуда в никуда. За казалось бы бессистемным нанизыванием эпизодов, от комических до трагических, в "Золотом осле" прослеживается стремление показать, что человек — песчинка в этой жизни, и его судьба совершенно не зависит от его личной воли. Единственный способ спастись — это полная покорность тем неведомым силам, которые им управляют. Поняв это, Люций, герой Апулея, превращенный из-за собственного легкомыслия в осла, обращается за спасением к могущественной, таинственной богине Изиде и становится ее жрецом. Можно также вспомнить, что Апулей был неопифагорейцем, а учение о магической силе чисел, адептом которого стал Степа, было детищем Пифагора. Кроме того, сцена совокупления Степы и Сракандаева, банкира по кличке "Ослик Семь Центов" вызывает ассоциации с эпизодом из "Золотого осла", где герой в образе осла делит ложе с воспылавшей к нему страстью дамой.
Похожие публикации:
Место экзотизмов в системе заимствованной лексики
Традиционно в научной литературе экзотизмы рассматриваются как разновидность заимствованной лексики, обозначающей явления культуры другого народа и находящиеся на периферии словарного состава, и различающиеся по степени употребительности ...
В.Хлебников – создатель нового языка.
Биография многих поэтов серебряного века сопряжены с легендой. Легенда о Велимире Хлебникове – это история человека, воспринимающего мир глазами ребенка и дикаря (по определению Ю.Тынянова), человека бездомного, не от мира сего, скитающе ...
Анализ рассказов А.П. Чехова
Для того чтобы показать и раскрыть особенности мастерства и стиля Чехова я выбрал несколько рассказов, которые были написаны им в разное время, рассказы разные по объему; отличаются по жанру: юмористический, сатирический, мелодраматически ...